S010:00Двор панельного дома — пятница, 02:10
1Минус четырнадцать. Йонас идёт через двор, в котором стоят сорок мёртвых. Они его видят. Они просто не успевают.
2Голова ближнего поворачивается к нему медленно, как часовая стрелка. (пауза) Рядом с Йонасом шагает девятилетняя Мила в двух шапках. Под её ботинками хрустит иней, и сорок голов начинают поворачиваться на этот хруст. Тоже медленно. Пока.
3В понедельник Йонас менял в этом доме лампочки. Сегодня он ведёт чужого ребёнка через мёртвый город, два с половиной километра, и на его стороне только мороз. Тот самый мороз, который в доме без отопления убивает медленно, а на улице держит мёртвых на месте.
4Как хаусмайстер из панельной многоэтажки оказался посреди этого двора? Отмотаем на три дня назад.
S020:53Квартира хаусмайстера, 1-й этаж, подъезд A — понедельник, 22:47
5Понедельник. Без тринадцати одиннадцать вечера.
6Это Йонас Брандт. Тридцать один год, хаусмайстер. Одиннадцатиэтажный панельный дом на окраине Лейпцига: три подъезда, шестьдесят шесть квартир. В каждом подъезде на доске объявлений висит его номер: «Аварийный телефон хаусмайстера». За шесть лет по нему звонили из-за лампочек, лифта, соседской музыки и один раз из-за ужа в ванной.
7В 22:47 телефон Йонаса начинает выть. Это не звонок, это тревога, и сквозь стены слышно, как воют все телефоны дома. На экране: «Оставайтесь дома. Заприте двери. Не впускайте людей с укусами».
8Следом за окном включается сирена. Это стоит запомнить: в Германии у сирены две главные мелодии. Вой вверх-вниз целую минуту — опасность. Ровный тон целую минуту — отбой. (пауза) Сегодня — вверх-вниз. Отбоя этой ночью не будет.
9А потом телефон звонит по-обычному. Потом ещё раз. И ещё. Шестьдесят шесть квартир разом вспомнили, чей номер висит на доске.
S032:00Домовой чат и подвал — понедельник, 23:05
10Йонас открывает домовой чат. Сто двенадцать участников. Обычно здесь ругаются из-за детских колясок в подъезде.
11«Что происходит?!»
12«У трамвайной остановки кого-то едят. Я не шучу».
13И третье, под которым мгновенно появляются двадцать лайков: «Все в подвал! Там толстые стены!»
14Самое очевидное решение на свете. Бабушки этого города когда-то пересидели в подвалах войну. Через пять минут вниз по лестнице идут тридцать человек с одеялами и термосами.
15Только Йонас знает этот подвал лучше всех. Это не убежище. Это коридор под всеми тремя подъездами, с тремя дверями во двор. И в его списке поломок уже три недели висит пункт четырнадцать: «Подвальная дверь, подъезд C — не закрывается».
16Йонас бежит вниз в тапках. (пауза) Он успевает. Люди стоят в коридоре между кладовками, а в дальнем конце, у подъезда C, дверь во двор медленно открывается от сквозняка. За ней, в луче фонарика, стоит соседка с третьего этажа — та, что каждую субботу мыла лестницу. Фонарик светит ей прямо в лицо. Она не смотрит на свет. Она идёт на голоса.
17Наверх тридцать человек поднимаются вдвое быстрее, чем спускались.
18Пункт четырнадцать Йонас закроет завтра. Совсем не так, как собирался.
S043:28Окно хаусмайстера — понедельник, 23:40
19Вернувшись к себе, Йонас смотрит во двор и замечает главное. Пока выла сирена, все фигуры внизу стояли лицом к столбу с громкоговорителем. Сирена смолкла, и они разом повернулись к машине, в которой сработала сигнализация. Фонари во дворе им безразличны. Им нужен звук.
20Тогда Йонас делает то, что делал шесть лет: пишет объявление. Маркером на картоне, на доску у лифта, и фото — в чат.
21«Домовой порядок. Параграф первый. Тихий час — с ноля до двадцати четырёх».
22Кто-то ставит смеющийся смайлик. А кто-то пишет: «Впервые согласен с хаусмайстером».
23Двадцать лет жильцы этого дома ругались друг на друга из-за шума после десяти вечера. Теперь эта привычка — лучшее, что у них есть. Две семьи всё-таки уезжают на машинах. В чат они больше не пишут.
24В 23:52 звонит незнакомый номер. Шёпот:
25«Это Мила. Шестой этаж, подъезд C. Мама не пришла с работы. Мне можно включить свет?»
S054:35Квартира хаусмайстера / квартира 6-3 — понедельник, 23:53
26Квартира шесть-три. Мама — сменный инженер на теплоэлектростанции у канала и работает по ночам. А Мила раз в неделю приходит к Йонасу за запасным ключом, потому что опять забыла свой.
27«Свет можно. Шторы закрой. Музыку и телевизор — нельзя. Дверь не открывай никому, пока не услышишь пароль».
28«Какой?»
29«Ты опять забыла ключ».
30Пауза. Потом: «Это не смешно». И ещё через секунду: «Хорошо. Я буду тихо. Я умею».
31Между квартирой Йонаса в подъезде A и квартирой Милы — восемьдесят метров подвала с открытой дверью или двор, по которому ходят те, кто вышел к машинам. (пауза) До утра ему до неё не добраться.
32Он пишет её номер шариковой ручкой на ладони и ставит телефон на зарядку, пока в розетке ещё есть ток.
S065:32Разрез дома — вторник, 06:12
33Вторник, 6:12. Холодильник замолкает на полуслове. Тока нет во всём районе. Энергосистеме нужны люди за пультами, а этой ночью многие на смену не пришли.
34Обычный жилец в этот момент думает: «Нет света». Хаусмайстер думает: «Сейчас встанут насосы». В высоком доме вода сама до одиннадцатого этажа не поднимается. Городского давления хватает этажей на пять, а выше её толкает насос в подвале. От сети.
35В 6:20 в чат пишут с девятого: «У нас нет воды». В 6:40 — с шестого. А у Йонаса на первом этаже вода всё ещё течёт. Слабее, но течёт: пока город качает воду на аварийных генераторах, нижним этажам хватает уличного давления. (пауза) Квартира хаусмайстера становится колодцем на шестьдесят шесть квартир.
36Следом встаёт отопление. Тепло приходит в этот дом по трубам от той самой станции у канала, где работает мама Милы. Но по батареям его гоняет ещё один насос в подвале. Тоже электрический. Значит, в двух с половиной километрах отсюда тепло, может, ещё делают. А сюда оно уже не дойдёт.
37На кухне у Йонаса висит градусник. Плюс двадцать один. Он прикалывает рядом листок и пишет: «Вт, 6:30 — 21». Этот листок станет главным графиком следующих трёх дней.
38Ещё одна мелочь, которой Йонас пока не придал значения: ночью, в темноте, те, что во дворе, двигались как очень старые люди. Днём они ходят как все.
S077:15Лестница подъезда A — вторник, 08:00
39К восьми утра у двери Йонаса очередь с кастрюлями. Лестница — это шаги, шаги — это шум, а шум теперь опасен. Йонас вешает второй лист.
40«Параграф второй. Вода — с 8:00 до 8:30. По этажам. Молча».
41И добавляет то, что знает только хаусмайстер. В батареях и трубах этого дома — несколько тысяч литров воды. Из каждой батареи можно слить ведро. Но пить эту воду нельзя: в отопительный контур добавляют химию от ржавчины, а за годы там оседает чёрный шлам. Ею можно смывать унитаз. И только.
42Питьевую разливают во всё, что держит воду. Оказывается, у каждой немецкой семьи есть стратегический запас тары: пакет пустых пластиковых бутылок, который месяц собираются сдать по залогу. Двадцать пять центов за штуку. Сегодня каждая стоит дороже.
43Человеку нужно около двух литров питья в день. В доме сто сорок жильцов. Йонас считает в блокноте и впервые за утро пугается по-настоящему.
S088:21Мастерская хаусмайстера — вторник, 09:00
44В девять Йонас достаёт из мастерской рабочее радио на батарейках. Сотовые вышки без тока продержатся на аккумуляторах несколько часов. А радио ловит передатчик за десятки километров и от твоего телефона ничего не требует.
45Новости идут по кругу: «неизвестная инфекция», «не покидайте жильё». А потом — прогноз погоды, тем же бодрым голосом, что и всегда.
46«В ночь на пятницу — резкое похолодание. До минус четырнадцати. Три морозные ночи. С воскресенья — оттепель».
47Йонас смотрит на листок. Девятнадцать. Без отопления панельный дом остывает медленно, но верно. А когда на улице минус четырнадцать, через несколько дней в квартирах будет как в погребе. В доме есть семимесячный ребёнок с третьего этажа и господин Альбрехт с одиннадцатого, которому семьдесят девять. И трубы. Когда вода в них замёрзнет, кончится и колодец на первом этаже. (пауза)
48Теперь у них есть часы. Две ночи до мороза.
S099:27Квартира хаусмайстера — вторник, 10:00
49В десять сеть ненадолго оживает, и приходит сообщение с незнакомого номера.
50«Это Дана Крюгер, мама Милы из шесть-три. Мила сказала, вы ответили. Нас двенадцать, мы заперты на станции. Забор держит, ток есть, вода есть. Наружу нельзя, вокруг их сотни. Пожалуйста, заберите её к себе. Я приду, как только смогу».
51Ток на станции есть, потому что некоторые электростанции умеют запускаться сами, без внешней сети. Это называется «чёрный старт».
52Йонас пишет: «Заберу сегодня». Ответа уже не будет: сеть падает.
53Теперь у него два адреса. Квартира шесть-три — восемьдесят метров подвала. И станция у канала — два с половиной километра города.
S1010:13Подвал — вторник, 12:00
54Полдень. Йонас берёт фонарь, связку ключей от шестидесяти шести квартир и гвоздодёр. Оружия в этом доме почти ни у кого нет: для Германии это нормально.
55Подвал. Бетонный коридор, по бокам решётчатые кладовки: велосипеды, санки, банки с вареньем. До подъезда C восемьдесят метров. Фонарь Йонас держит низко, лучом в пол.
56На полпути он слышит подвальную дверь C. Она качается на ветру: удар, тишина, удар. (пауза) А между ударами — шарканье. Соседка, которая мыла лестницу, стоит в коридоре у самой двери. В подвале теплее, чем снаружи, плюс десять. И на звук его шагов она поворачивается быстро. Очень быстро.
57Йонас замирает. Дверь бьёт снова, и соседка поворачивается к двери. Удар — шаг к двери. Удар — ещё шаг. Йонас идёт за ней, ступая только в такт ударам, чтобы его шаги тонули в грохоте.
58На пятом ударе она выходит во двор. Йонас захлопывает дверь и запирает ручку велосипедным замком из кладовки номер двадцать три. На решётке кладовки он оставляет записку: «Замок взял хаусмайстер. Верну».
59Пункт четырнадцать. Закрыт.
S1111:31Лестница подъезда C — вторник, 12:20
60Лестница C. Шесть этажей, двенадцать пролётов. За дверями квартир кто-то затаился.
61На четвёртом этаже одна дверь распахнута настежь. В проёме, спиной к лестнице, стоит мужчина в халате и смотрит в открытое окно. Йонас проходит мимо на носках, и ступенька под ним — та самая, которую он полгода собирается переклеить, — громко щёлкает.
62Мужчина не оборачивается.
63На шестом Йонас стучит в шесть-три и говорит в замочную скважину: «Ты опять забыла ключ».
64Замок щёлкает дважды. Мила стоит в куртке, шапке и с рюкзаком: собралась ещё ночью.
65«Ты долго», — говорит она.
66Обратно они идут тем же путём. Мужчина в халате всё так же стоит у окна. Только теперь Йонас замечает: в той квартире так холодно, что видно пар изо рта. Йонаса, не мужчины. (пауза) Тот, кто стоит в холоде, не обернулся на щелчок ступеньки. Йонас вспомнит это позже. Сейчас он просто радуется, что повезло.
S1212:39Квартира хаусмайстера — вторник, 18:00
67Мила осматривает квартиру хаусмайстера, как инспектор. Ящики с инструментами. Коробка с запасными лампочками всех видов. Двести метров удлинителей.
68«Ты как будто к этому готовился».
69«Я готовился к тому, что у кого-нибудь перегорит лампочка».
70Она садится у окна и сразу находит себе работу: ведёт листок с температурой, раз в час и аккуратнее, чем Йонас. «Вт, 18:00 — 18». И рисует рядом рожицу, которая с каждым градусом грустнеет.
71Вечером она спрашивает то, чего он боялся.
72«Мама придёт?»
73«Мама на станции. Там забор, ток и вода. Это самое безопасное место в городе».
74«Тогда почему она не придёт?»
75Йонас не отвечает. Ответ он знает: между станцией и этим домом два с половиной километра улиц, и днём по ним никто не возвращается.
S1313:35Домовой чат, 11-й этаж — среда, 09:00
76Среда. На кухне пятнадцать. Сеть появляется на полчаса, и домовой чат взрывается, только уже не из-за мёртвых.
77«Альбрехт с одиннадцатого в понедельник утром выкатил из магазина две тележки воды. Я сама видела».
78«Он по ночам сидит на балконе с биноклем. Следит за нами».
79«Он даже хаусмайстеру не открывает».
80Господин Альбрехт живёт здесь с тех пор, как дом построили. Бывший слесарь-отопленщик. Автор сорока семи жалоб на Йонаса. Жалоба номер тридцать один: «Хаусмайстер слишком громко свистит». Жалоба номер сорок: «Лампочка на девятом горит не тем светом».
81Теперь весь дом решил, что Альбрехт — крыса. И если честно, Йонас думает так же. Две тележки воды в понедельник утром — это за полдня до тревоги. (пауза) Откуда он знал?
82Йонас поднимается на одиннадцатый и стучит. Из-за двери сухой голос:
83«Не сейчас, господин Брандт. Я записываю».
84«Что записываете?»
85«Всё».
86И шаги уходят от двери.
S1414:41Тёплая комната, 1-й этаж — среда, 13:00
87К обеду на кухне четырнадцать. Йонас вешает третий лист.
88«Параграф третий. Греем одну комнату, а не квартиру».
89Человек в покое отдаёт около ста ватт тепла, как старая лампочка накаливания. Десять человек в одной закрытой комнате — это маленькая батарея. Поэтому посреди гостиной Йонаса прямо на ковёр ставят туристическую палатку, на пенки и одеяла: в маленьком объёме тепло держится дольше.
90К вечеру в тёплой комнате девять человек. Айше с третьего этажа и её семимесячный сын. Трое студентов из общей квартиры на четвёртом: пришли за водой и остались, потому что у Йонаса есть настольные игры. Пожилая пара со второго. И Мила, которая теперь ведёт три листка.
91«В палатке семнадцать. В комнате двенадцать. На кухне одиннадцать».
92Рожица перестаёт грустнеть. (пауза) А студенты вечером уходят к себе. У них, говорят, есть идея, как согреться по-настоящему.
S1515:45Общая квартира студентов, 4-й этаж — среда, 21:10
93В 21:10 от студентов приходит фото: в их ванне тлеет одноразовый гриль. Подпись: «У нас двадцать два градуса, неудачники».
94Йонас вскакивает раньше, чем дочитывает. Уголь в закрытом помещении выделяет угарный газ. Он не пахнет, его не видно. Сначала болит голова, потом тошнит, потом очень хочется спать. А кто уснул — не проснётся. Каждую зиму в Германии так погибают люди, которые просто хотели согреться. (пауза)
95В 21:25 приходит ещё одно сообщение: «голва болит смешно».
96Йонас бежит на четвёртый. Дверь заперта, и связка ключей от шестидесяти шести квартир впервые оправдывает свой вес. Двое спят на диване. Третий сидит на полу ванной и улыбается.
97Йонас распахивает все окна. Ледяной воздух врывается в квартиру. Он вытаскивает студентов на лестничную площадку по одному и трясёт, пока они не начинают ругаться. Ругаются — значит живы.
98Но рамы, которые он распахнул, хлопнули на весь двор. И внизу двадцать голов поворачиваются к четвёртому этажу.
99К утру у подъезда A стоят тридцать. И не уходят.
S1617:00Тёплая комната — среда, 23:00
100В 23:00 в дверь стучат. Три раза, вежливо. В глазке — господин Альбрехт в пальто и шапке, с двумя канистрами по пять литров.
101«Вода, — говорит он. — Для ребёнка с третьего. И для девочки».
102Его впускают. Он достаёт толстую тетрадь в клеёнке.
103«Вы спрашивали, что я записываю».
104В тетради таблица. Время. Температура на его балконе. И сколько шагов в минуту делают те, что во дворе. Считал с балкона, по секундомеру.
105«При плюс девяти они ходят как мы. При плюс двух вдвое медленнее. Ночью, при ноле, тот, что у гаражей, поворачивался на сигнализацию полминуты».
106Йонас вспоминает соседку в тёплом подвале, которая обернулась мгновенно. И мужчину у открытого окна, который не обернулся вовсе.
107«А две тележки воды в понедельник утром?»
108Альбрехт смотрит так, будто Йонас опять вкрутил не ту лампочку.
109«Я покупаю воду каждый понедельник. Почти полвека. С той зимы семьдесят восьмого, когда всё замело и мы четыре дня сидели без тока. В вашем чате об этом не пишут». (пауза)
110Тот, кого весь дом считал крысой, единственный все эти дни смотрел в окно и считал.
111«В пятницу минус четырнадцать, — говорит Альбрехт. — Если у них есть температура, при которой они встают, это будет она».
112И Йонас впервые за три дня видит в морозе не срок, а окно.
S1718:38Тёплая комната — четверг, 10:00
113Четверг. На кухне девять, в палатке пятнадцать. Вода на первом этаже идёт тонкой струйкой.
114Йонас раскладывает на полу карту района. Двор. Улица до трамвайного кольца. Пешеходный мост над путями. Промзона. Канал. Станция. Два с половиной километра, полчаса пешком в обычный день.
115План простой. Пятница, около двух ночи, самое холодное время суток. Если при ноле они медленные, то при минус четырнадцати должны почти стоять.
116«Должны», — повторяет Йонас.
117«В моей тетради нет данных за минус четырнадцать, — честно отвечает Альбрехт. — Их ни у кого нет».
118Кто идёт? Айше с младенцем — нет: полчаса такого мороза для семимесячного опаснее, чем три дня в палатке. Студенты хотят ждать военных: «Их же должны прислать». Альбрехт не дойдёт: колено.
119Идут двое. Йонас отводит Милу к маме, а потом возвращается со станции с тем, что она сможет дать. Пока держится мороз, у них три ночи.
120«А если я не смогу идти?» — спрашивает Мила.
121«Тогда понесу».
122«Я тяжёлая».
123«Ты двадцать восемь килограммов. Я в понедельник затащил на девятый стиральную машину».
124Она смеётся. Впервые с понедельника.
S1819:57Подъезд A — четверг, 23:00
125Вечером Йонас вешает на доску последний лист.
126«Параграф четвёртый. Одеваемся как луковица».
127По-немецки это так и называется — принцип луковицы. Не одна толстая куртка, а слои. К телу — то, что отводит пот: шерсть или синтетика. Хлопок нельзя: мокрая хлопковая футболка на морозе вытягивает тепло, как мокрое полотенце. Сверху тёплый слой, ещё сверху — то, что не продувается. Три пары носков тоже нельзя: тесный ботинок пережимает кровь, и нога мёрзнет быстрее. Две пары и ботинки на размер больше.
128И главное правило мороза: не потеть. Поэтому они пойдут, а не побегут. Бег — это пот, а пот через двадцать минут станет льдом под курткой.
129Альбрехт учит Милу последнему. Если щека или кончик носа стали белыми, как воск, и перестали чувствовать — это обморожение. Тереть нельзя, особенно снегом. Греть тёплой ладонью.
130«Проверяй его, — говорит он про Йонаса. — Взрослые всегда уверены, что у них всё в порядке».
131В 1:40 Мила записывает последнюю строчку: «Улица — минус четырнадцать». И рисует рожицу, у которой вместо рта прямая линия.
S1921:12Двор — пятница, 02:10
132Пятница, 2:10. Минус четырнадцать. Мы снова там, где начали.
133Дверь подъезда A Йонас открывает медленно: вчера он смазал петли. Тридцать фигур стоят у подъезда полукругом, лицом к двери, покрытые инеем. Пара изо рта нет ни у одной. Они не дышат.
134Первый шаг, и хруст инея звучит как выстрел. Ближняя голова начинает поворачиваться. Так медленно, что Мила успевает пройти мимо три шага, прежде чем глаза доходят до места, где она стояла.
135Правило Альбрехта работает.
136Они идут серединой двора. Не бегут. Сорок голов поворачиваются им вслед, как подсолнухи за солнцем, только в сто раз медленнее. Тот, что у гаражей, поднимает руку секунд двадцать.
137«Как в замедленной съёмке», — шепчет Мила.
138«Не разговаривай. Дыши через шарф».
139На углу Йонас оборачивается. В окне первого этажа горит свеча. Так договорились с Альбрехтом: горит свеча — в доме всё в порядке. Мёртвым свет безразличен. А люди его увидят. (пауза)
140Впереди два с половиной километра. Первые триста метров заняли шесть минут.
S2022:26Перекрёсток у горящего дома — пятница, 02:25
141Улица до трамвайного кольца — коридор из брошенных машин, засахаренных инеем. Фигуры стоят между ними, как столбы, и поворачивают головы им вслед с тихим скрипом заледеневших воротников.
142Впереди, на перекрёстке, свет. Горит угловой дом. Горит, наверное, с понедельника: тушить было некому, огонь ушёл в перекрытия, и теперь здание тлеет, как огромная печь.
143Мила останавливается.
144«Там тепло», — говорит она. И это не радость. Это вывод. Тетрадь Альбрехта она читала тоже.
145Вокруг горящего дома их двадцать. И они не стоят. Они ходят, быстро, как днём, и на каждый треск балки оборачиваются мгновенно. Мороз держит весь город, кроме этого перекрёстка.
146Обойти — значит дать крюк через дворы. Плюс семьсот метров. Плюс пятнадцать минут на морозе. В доме Йонас считал литры. Теперь считает минуты.
147Они идут в обход. Через двор, где к цепи качелей примёрзла фигура в оранжевом жилете дворника. Через арку.
148На середине крюка Йонас смотрит на Милу. Левая щека над шарфом белая. Как воск.
S2123:38Стеклянная будка остановки — пятница, 02:45
149Он заводит её в стеклянную будку остановки, садится на корточки и прижимает ладонь к её щеке. Не трёт. Просто держит. После ходьбы ладонь горячая, и через минуту белое пятно розовеет. Мила морщится: щёку колет.
150«Колет — это хорошо. Значит, живая».
151«Альбрехт сказал тебя проверять», — отвечает Мила, стягивает варежку и трогает его нос.
152Нос у Йонаса белый.
153Так они и сидят в будке остановки, двое людей, держащих друг друга за лицо, а за стеклом к ним медленно-медленно поворачивается голова у фонарного столба. (пауза) Сидеть нельзя. На ходу тело греет само себя, а на месте только остывает.
154Шарф Мила натягивает теперь до самых глаз. Йонас тоже.
S2224:29Пешеходный мост над путями — пятница, 03:05
155Дальше — железнодорожные пути. Под ними есть пешеходный туннель, самый короткий путь. Но в туннеле нет ветра, и там может быть всего минус пять. А минус пять — это совсем не минус четырнадцать.
156Поэтому они идут по мосту. Наверху ветер, тридцать километров в час. При таком ветре минус четырнадцать ощущаются как минус двадцать пять: ветер сдувает тонкий слой тёплого воздуха, который тело держит вокруг себя. Мёртвых в туннеле ветер не касается. Живых на мосту продувает насквозь.
157На середине моста Мила идёт всё медленнее. И Йонас замечает, что она больше не дрожит. (пауза) Пока человек дрожит, тело борется. Если дрожь прошла, а мороз нет, тело сдаётся.
158Он сажает её на спину. Двадцать восемь килограммов. Стиральная машина была тяжелее, но её не надо было нести по ветру над туннелем, из которого доносится шарканье. Быстрое шарканье.
159В туннеле их много. И они услышали мост.
S2325:36Канал у ТЭЦ — пятница, 03:25
160Канал. За ним станция, единственное место в городе, где горит свет: прожекторы на заборе, окна диспетчерской, пар над трубами.
161И вокруг этого света тепло. Тёплая вода из охладителей, пар, гул турбин. Вдоль забора, в тепле, ходят мёртвые. Быстрые. Больше сотни. Они бродят на гул и не замечают двоих на другом берегу.
162Ворота в трёхстах метрах. Кричать нельзя. Позвонить нельзя. Остаётся свет.
163Над воротами камера. Йонас ставит Милу перед собой, вырывает из блокнота лист и пишет маркером во всю страницу то единственное, что поймёт человек у монитора: «МИЛА 6-3». И держит лист над головой, в луче прожектора, на другом берегу канала.
164Минута. Две. Мила снова дрожит. Хорошо: тело ещё борется. (пауза)
165И на дальней стороне станции включается сирена.
166Не вверх-вниз. Ровный тон. Одна минута. Сигнал отбоя.
167Все фигуры у забора бегут на звук, на дальний конец станции, быстро, как днём. Через минуту у ворот пусто. Ворота отъезжают на полметра.
168Йонас бежит по мосту через канал с Милой на спине. Сто метров. Пятьдесят. Двадцать.
169В проёме ворот стоит женщина в оранжевой куртке. Мила сползает со спины Йонаса и бежит сама.
170Отбой, думает Йонас. Впервые за четыре дня сирена сказала правду.
S2427:08Диспетчерская ТЭЦ — пятница, 04:00
171Диспетчерская. Плюс двадцать два. Йонас сидит у батареи и не чувствует пальцев, а потом чувствует, и лучше бы не чувствовал. Мила спит у мамы на коленях, в маминой куртке, и даже во сне держит её за рукав.
172Дана рассказывает. Двенадцать человек. Станция работает сама на себя. Еды на две недели. Есть два грузовика техслужбы. Но грузовик — это мотор, мотор — это звук, а звук — это сотня у забора.
173«Ночью, на морозе — может быть», — говорит Йонас.
174На обороте листка Милы записан прогноз: «Пт — минус 14. Сб — минус 12. Вс — оттепель, плюс 4».
175Две ночи мороза. Потом мёртвые снова станут быстрыми.
176В доме больше ста человек. Младенец. Старики. Трое студентов, которые ждут военных. И господин Альбрехт со своей тетрадью.
177Йонас встаёт.
178«Ты же только пришёл», — говорит Дана.
179«Я хаусмайстер. Мой номер висит на каждой доске в этом доме». (пауза)
180С крыши станции в бинокль, через два с половиной километра чёрного города, видна одна точка света. Свеча в окне первого этажа. Альбрехт держит её всю ночь. В доме всё в порядке. Пока.
181А на доске в подъезде A, под четырьмя параграфами Йонаса, Альбрехт вешает свой, пятый, аккуратным почерком: «Параграф пятый. Хаусмайстер возвращается». И ниже, мелко: «Жалоба номер сорок восемь: он опаздывает». (пауза)
182Как бы вы вывезли из замёрзшего города младенца, троих упрямых студентов и старика с больным коленом — за две ночи и без единого звука? Йонас как раз об этом думает.