Глава 1Хук — принят, текст не менялся
1Это Йонас. Ржавый нож. Фонарик в носке, чтобы свет не заметили.
2Второй день без еды. В старых кладовках могли остаться консервы.
3Он идёт тихо. За дверью котельной кто-то стучит. Дверь заперта.
4Йонас думает, что он здесь один. Он ошибается. Кадр: кошка мяукает, луч поднимается по кладовке, зомби за рейками поворачивает голову и ломится в дверцу. Чёрный экран.
5Семь дней назад. Что бы сделал ты, если бы всё началось вот так?
Глава 2Тревога — вторник, 05:52
6Вторник. Пять часов пятьдесят две минуты. Йонаса будит вой. Воет его телефон, хотя стоит на беззвучном. Воет телефон этажом ниже. Воет весь двор — сотни телефонов одной сиреной, из каждого окна.
7Телефон пишет: «Чрезвычайная опасность. Оставайтесь дома. Никому не открывайте дверь». Йонас читает дважды. Причины там нет. Объяснения — тоже.
Глава 3Телевизор и окно — твои правки
8Йонас включает телевизор. Экстренный выпуск. Диктор читает заявление министра: «Ситуация под контролем». Внизу бежит строка про погоду: с четверга волна холода, до минус пятнадцати. Кадр: Йонас с телефоном подходит к телевизору, экран загорается: диктор, плашка министерства, бегущая строка.
9Правило номер один: сначала смотри не в телевизор, а в окно. Государство ещё пару часов будет рассказывать, что всё хорошо. А ты уже видишь всё сам. Кадр: карточка правила. Йонас отворачивается от телевизора и идёт к окну, камера за ним, входит в окно. Над городом дым, за крышами горит.
10Во дворе — машина соседа. Двери распахнуты, на асфальте лежит сумка. Сигнализация воет, и никто её не выключает. Сосед пытался уехать. Дальше собственного двора не уехал. Кадр: двор сверху, та же машина, что сейчас в ролике.
11А на вой сигнализации идёт мужчина. Голова свёрнута набок, будто шея забыла, где верх. И идёт он слишком медленно для того, кто опаздывает на работу. Кадр: мужчина в халате между баками. Голос про халат молчит, на экране он есть: потом это разгадка про Беккера.
12Новости рассказывают, во что людям нужно верить. Двор показывает, что они делают.
13И это уже не начало. Всё началось в три часа ночи. Предупреждение опоздало почти на три часа.
14А этажом ниже, у двери господина Беккера, за которой только что выл его телефон, что-то начинает скрестись — медленно, сверху вниз, как ногтями по дереву. Кадр: Йонас оборачивается от окна на звук, лестничная клетка, дверь с табличкой.
Глава 4Кто такой Йонас
15Двадцать семь лет — до завтра. Айти-поддержка, мансарда в старом доме тысяча девятьсот восьмого года, кошка Крюмель. Три банки равиоли. Туалетной бумаги — завались.
16На холодильнике открытка маминым почерком: «В среду — двадцать восемь!» Завтра у него день рождения. Мама обещала приехать — как всегда, с тортом.
17Если мир рухнет в обычный вторник, у тебя будет минут пятнадцать. Пока весь город думает, что это ошибка или учебная тревога, сеть и вода ещё твои.
Глава 5Звонок маме — день 1, 06:07
18Правило номер два: пока есть сеть — один звонок своим. И одно слово: «Сиди». Всё остальное — потом, сообщением.
19Йонас звонит маме. Восемьдесят километров, деревня, дом с садом. «Вызов не удался». Он набирает снова. Сброс. Третий раз. Четвёртый. В эту минуту весь город звонит всем сразу, и линий просто не хватает. Шестой. Восьмой. Девятый.
20На десятой попытке — гудок. Щелчок. Дыхание в трубке. «Йонас?» Почему-то шёпотом.
21«Мама, никуда не выходи. Слышишь? Я за тобой приеду».
22«Йонас, послушай, я…»
23Три коротких гудка.
24Чем кончалась эта фраза, он поймёт только через шесть дней. (пауза)
25Звонки срываются, а сообщения проходят лучше. Эсэмэска крошечная, ей не нужна целая линия. Она встаёт в очередь у оператора и проскакивает, как только появится щель. Йонас пишет: «Сиди дома. Я приеду». Под сообщением серая надпись: «Отправляется…»
26«Я за тобой приеду». Самая опасная фраза первого дня. Потому что он собирается её выполнить.
Глава 6Вода — 06:20
27Шесть двадцать. Двадцать восемь минут после сирены — его пятнадцать минут давно кончились. Правило номер три: набери ванну, пока идёт вода. Не когда-нибудь. Сейчас.
28Пробка, кран на полную. Пока ванна набирается, Йонас собирает на кухне всё, что держит воду: кастрюлю для макарон на шесть литров, чайник на полтора, ведро под смыв. И одиннадцать пустых залоговых бутылок, которые он полгода не мог донести до автомата в магазине. Впервые в жизни он этому рад.
29Шесть тридцать одна. Струя в ванне становится тоньше. Ещё тоньше. Вода сама на пятый этаж не поднимается — её туда давят насосы водоканала. А весь город в эту минуту делает то же, что Йонас. Давление падает, и первой это чувствует мансарда.
30Шесть сорок пять. Из крана — нитка. В кастрюле, чайнике и бутылках — двадцать четыре литра питья. Ведомство защиты населения считает два литра на человека в день. Значит, двенадцать дней. Ванна — для смыва, и к вечеру нитка дотянет её до восьмидесяти литров.
31Крюмель сидит на краю ванны. Она смотрит не на воду. Она смотрит в коридор. На входную дверь.
Глава 7Следы на лестнице — 07:10
32Семь десять. Йонас замечает не звук, а его отсутствие: скрежет у двери Беккера кончился. Когда — он не знает. Пока шумела вода, он не слышал ничего.
33Тишина хуже. Когда скребутся, ты хотя бы знаешь, где оно.
34Он крадётся к двери, обходя половицу, которая всегда скрипит. Глаз к глазку. Лестница пуста. Но на ступенях что-то блестит. Мокрые отпечатки босых ног. Они поднимаются снизу — к его двери. У самого коврика — лужица, будто здесь долго стоял кто-то, промокший насквозь. Стоял и слушал, как у Йонаса шумит вода.
35Вода стихла до нитки — и следы ушли обратно вниз, за поворот перил. Где они кончаются, Йонасу не видно.
36А кончаются они в подвале.
Глава 8Стань невидимым — 09:30
37Правило номер четыре: стань невидимым. Для тех, кто снаружи, ты не человек. Ты — звук, свет и движение.
38Йонас ходит по собственной квартире, как вор по чужой. Обувь долой — две пары носков. Телефон без звука и без вибрации. Шторы он задёргивает медленно: штора, которая дёрнулась, — это тоже движение.
39Девять тридцать. Под ним взрывается телевизор. Каждое утро в это время у господина Беккера срабатывает таймер — его сериал. Беккер глуховат, громкость всегда на максимуме. Сегодня вместо сериала экстренный выпуск: «Сохраняйте спокойствие», — на весь подъезд.
40И снизу, оттуда, где кончились мокрые следы, на этот голос поднимаются шаги. Быстрые. Неровные — как у человека, который бежит и забыл, как это делается. Этаж. Ещё этаж. Ещё.
41У двери Беккера шаги замолкают. И скрежет начинается снова. Прямо под Йонасом.
Глава 9Считай честно — 11:00
42Одиннадцать. Кухонный стол, лист бумаги, ручка. Правило номер пять: считай честно. Не что у тебя есть, а на сколько дней этого хватит.
43Йонас выкладывает всё на стол. Три банки равиоли. Полпачки макарон. Два тоста. Начатая банка арахисовой пасты. Шесть бутылок пива. Пиво — не вода. Он его вычёркивает. Потом вписывает снова — в графу «моральный дух».
44Мало. Значит — обыск. Каждый шкаф, каждая полка.
45Шкаф в прихожей. За пылесосом — старый туристический рюкзак: единственный поход в его жизни, три года назад. В боковом кармане — половинка батончика. Когда-то он оставил её «на потом». Потом наступило. Ещё там газовый баллон — без плитки. И налобный фонарик. Щёлк — ничего. Батарейки умерли раньше города.
46Верхняя полка над плитой. Йонас встаёт на табуретку, и та скрипит — как назло, в паузе между сюжетами. Внизу у двери Беккера скрежет обрывается. Йонас замирает с поднятой рукой. Пять секунд. Десять. Скрежет возвращается.
47Под рукой — пакет риса, килограмм. На пачке: «годен до» две тысячи девятнадцатого. Он высыпает горсть на тарелку: ни жучков, ни запаха. Сухой рис хранится годами. Дата на пачке — не день, когда рис станет ядом, а день, до которого за него ручается фабрика. Рядом — девять пакетиков корма для Крюмель и четыре огарка от рождественского венка.
48Теперь честно. Около семи тысяч восьмисот калорий. Ведомство считает две тысячи двести в день — это три с половиной дня. Впроголодь, по полторы тысячи, — пять. А запас ведомство советует на десять.
49Половина. В лучшем случае.
50И ещё одно. Рис нужно варить, а плита у Йонаса электрическая. Пока есть ток, об этом даже не думаешь.
Глава 10Дверь — 13:00
51Теперь дверь. В старых домах она открывается внутрь — значит, всё, что стоит за ней, работает как клин. Оружия у Йонаса нет: это Германия. У Йонаса есть комод.
52Но в комоде килограммов шестьдесят, а этажом ниже кто-то скребётся. Протащить такое по паркету — всё равно что крикнуть в подъезд: «Я здесь».
53Поэтому по шагам. Пять ящиков — по одному, на кровать: пустой каркас весит уже двадцать. Поднять, донести и опустить на четыре сложенных полотенца — без единого стука. Ящики — обратно, с книгами для веса. Потом цепочка. И ключ: повернуть и оставить в замке. Запасной от этой двери есть у фрау Йылмаз двумя этажами ниже — у неё ключи от полдома: цветы, почта, подвал. Пока изнутри торчит ключ, снаружи не вставить никакой. Мёртвым ключи не нужны. Живым — очень.
54Последнее — щель под дверью. В ней полоска дневного света с лестницы. Две тени в полоске — значит, за дверью кто-то стоит.
Глава 11Свет гаснет — 15:00 → 20:12
55Весь день Йонас возвращается к окну и считает. В три часа во дворе — один. В шесть — уже четверо. Все стоят под окнами Беккера и задирают головы: его телевизор слышно и во дворе. Двигаются медленно, как тот, в халате. А шаги на лестнице утром были быстрыми. Что это значит, Йонас поймёт через три дня.
56Город держится на людях. Сегодня на работу вышли не все. Сам по себе свет от этого не гаснет. Его гасит первая же авария, которую некому чинить. А вечер — это пик: весь город дома, все варят, греются, заряжают.
57Двадцать двенадцать. У горизонта гаснет квартал. Через минуту — следующий, ближе. Темнота идёт к их дому фонарь за фонарём, будто шагает. Дом напротив. Их дом. Холодильник замолкает. Телевизор Беккера — тоже. В доме становится так тихо, что слышно, как дышит кошка.
58Теперь держатся только аварийные системы. Больница на холме светится — у неё дизель, на сутки-двое. Вышки связи живут на аккумуляторах. Часа два.
59Йонас зажигает огарок из венка на кухонном столе — подальше от окна, как ему кажется. Через четыре минуты он выглядывает во двор. Ни в одном окне ни огонька. Во всём чёрном дворе светится одно окно — его.
60Правило номер шесть: затемни окна. Тем, во дворе, свет почти безразличен — они идут на звук. Живым — нет. Свеча в чёрном городе говорит каждому, кто смотрит: здесь кто-то есть. Одеяло — на окно. Свеча — в ванную, там окна нет.
Глава 12Стук в дверь — 21:10
61Двадцать один десять. Скрежета у Беккера больше нет. Телевизор умер, и то, что стояло у его двери, ушло вниз. Йонас слышал, как шаги спускались — этаж за этажом, до самого низа.
62В дверь стучат. Твёрдо. Дважды.
63Крюмель одним движением исчезает под диваном. Йонас стоит в коридоре, в носках, и не дышит.
64«Йонас?» Шёпот. Женский. «Йонас, это я…» — дальше слово, которого он не разбирает.
65На одну безумную секунду он думает: мама. Мама всегда так говорит в домофон — «это я». Нет. Мама в восьмидесяти километрах. Он сам сказал ей: сиди.
66Правило номер семь: сначала руки, потом дверь. Знакомый голос — не доказательство. Укус превращает человека за несколько часов, и укушенный час назад говорит совершенно нормально. Пока. Прежде чем открыть, ты хочешь видеть обе руки. Пустые. Чистые. На свету.
67Йонас смотрит в глазок. Темнота. Полоска под дверью — тоже чёрная: без тока свет на лестнице не включить. Его способ узнать, стоит ли там кто-то, больше не работает.
68«Йонас. Пожалуйста».
69Он мог бы спросить одно слово: «Кто?» Он не может. (пауза)
70Тишина. И тут — шорох у самого пола. Из-под двери, под комодом, выползает сложенный лист бумаги и замирает у передних ножек. В метре от его ног. В слабом свете из ванной он белеет. Потом — шаги вниз. Осторожные, на цыпочках.
71Йонас не подходит. Не может.
72Кто-то знает его имя. Кто-то знает, что он дома. Четыре минуты свечи в окне — этого хватило.
Глава 13Ночь первая — 03:14
73Ночь первая. Йонас не ложится. Он сидит на полу в проёме между комнатой и коридором — одетый, в куртке, спиной к стене. Отсюда видно и дверь, и окно.
74Между ним и дверью — лист. Метр паркета. Можно дотянуться ногой. Он не дотягивается. А если именно этого и ждут — чтобы он подошёл к двери, наклонился, зашуршал?
75Телефон: сорок один процент, сети нет. Дом остывает и щёлкает — трубы, батареи, половицы. Котёл в подвале без тока не работает. Вечером в квартире был двадцать один градус, теперь семнадцать. Мансарда остывает первой.
76Час ночи. Два. Лист белеет.
77Три часа четырнадцать минут.
78Из-под дивана показывается голова Крюмель. Кошка смотрит не на дверь. И не на записку. Она смотрит на трубу отопления — ту, что идёт от батареи под окном вниз, в пол. Сквозь все этажи. До самого подвала.
79Металл о металл.
80Коротко. Коротко. Длинно. (пауза)
81Ему снова шесть. Детская, тонкая стенка. Мама гасит свет и стучит с той стороны: коротко, коротко, длинно. «Спокойной ночи. Я здесь». Этого стука больше никто на свете не знает.
82Йонас кладёт ладонь на трубу. Она холодная — и дрожит.
83Мама в восьмидесяти километрах. Сети нет. А эта труба ведёт только в одну сторону — вниз.
84Он поднимает руку. Костяшки уже согнуты. Ответить. Всего один раз. Правило четыре.
85Он не стучит. Пока.
Глава 14Записка — день 2, 06:40
86Шесть сорок. Йонас так и не лёг. Лист лежит там же, в метре от двери.
87Он натягивает резиновую перчатку для посуды: никто не знает, чьи руки держали этот лист. Подцепляет за уголок. Разворачивает. Печатные буквы, ровные, как на рецепте из аптеки.
88«Йонас. Это я, Айше, второй этаж. Мы собираемся на первом, в квартире соседа, — там кафельная печь. Беккер не открывает. У Мальте пауэрбанк. У меня перевязочное. Стучи: длинно-коротко-коротко. В шестнадцать». (пауза)
89Йонасу жарко от стыда. Это фрау Йылмаз звала его по имени в темноте. А он стоял в двух метрах и не дышал.
90Сегодня среда. Ему двадцать восемь. Мама обещала приехать с тортом.
91Одного записка не объясняет. Если у двери была Айше — кто в три четырнадцать стучал в трубу?
Глава 15Вода кончилась — 10:40
92Десять сорок. Кран в ванной кашляет воздухом и замолкает. Водоканал ещё держится на генераторах, но давления хватает только нижним этажам. До мансарды вода больше не поднимается.
93Правило пять — считать честно. Питья двадцать четыре литра: одному на двенадцать дней. Если их в доме четверо, как в записке, — на три. Ванна, восемьдесят литров, — на смыв. Одно ведро в унитаз — шесть литров, значит, тринадцать раз. Поэтому смывают той водой, что осталась после посуды.
94Термометр: вечером был двадцать один, сейчас четырнадцать. Котёл в подвале без тока — просто железо.
95Сети нет. Под сообщением маме всё то же: «Отправляется…» Вторые сутки.
Глава 16Чердак — 12:00
96Правило номер восемь: чердак — твой супермаркет. Всё, что люди покупают «на всякий случай», рано или поздно уносят наверх. И забывают.
97Наверху восемь кладовок из реек, у каждой навесной замок. Ломать — шум. Айтишник не ломает: он откручивает петлю. Три шурупа.
98Кладовка соседа с первого этажа. Туристическая плитка — Йонас прикручивает к ней баллон из старого рюкзака. Резьба подходит. Спальник до минус десяти, шерстяные носки, свечи. И радио с ручкой, ещё в плёнке. В ящике с инструментом — старый нож, весь в ржавчине. Теперь у Йонаса есть оружие, если это можно так назвать.
99На дверцу — записка: «Я верну. Йонас, мансарда». Потому что это всё ещё Германия.
100В углу из пола выходит труба отопления и поднимается к старому баку под крышей. Одна труба на весь дом — от этого бака до котельной. Кто бы ни стучал ночью, он стучал по ней.
Глава 17Первый этаж — 16:00
101Йонас спускается в носках, у самой стены: ступени скрипят посередине, а у стены молчат. Дверь Беккера. За ней тихо.
102Первый этаж. Длинно, коротко, коротко. В щели на цепочке сначала две руки — пустые, ладонями к нему. Правило семь фрау Йылмаз знает и без него. За её плечом Мальте: «Я думал, ты уехал».
103Сосед в первое утро бросил машину во дворе и ушёл с семьёй пешком.
104Правило номер девять: одна комната, все вместе. Кафельная печь, дрова — соседская буковая полка. Час-два огня — и кафель греет до утра. Плитку — только к открытому окну: угарный газ не пахнет. Сначала болит голова, потом хочется спать. Потом не просыпаешься.
105Правило номер десять: дом сильнее квартиры. На стол каждый выкладывает своё. Айше — двадцать литров из садового крана во дворе: внизу вода шла дольше всех. И аптечку. Мальте — ящик мате, сухари, пауэрбанк. Йонас — рис, плитку, радио, спальник. По отдельности у каждого дня на три. Вместе — план.
106Айше подкладывает доску. «Кто стучал в трубу, Йонас? Мы тоже слышали. В три четырнадцать».
Глава 18Радио — 18:00
107Радио с ручкой: минута кручения — десять минут звука. Спокойный женский голос: «…пункт сбора — стадион. Автобусы с четырнадцати часов. Только ручная кладь…»
108Мальте уже в куртке. «Там врачи. Там вода».
109Йонас поднимается к окну в крыше. Трамвай поперёк путей, дым за трибуной, на дороге ни одного автобуса. А на часах восемнадцать ноль пять.
110Когда он спускается, голос повторяет то же самое — с тем же покашливанием. Это не объявление. Это запись, и её, может, уже некому сменить. Правило один: правду показывает не радио, а окно. Не верь пункту сбора, которого не видишь.
111В той же записи — прогноз: в ночь на пятницу до минус пятнадцати.
112Мальте снимает куртку.
Глава 19Ночь вторая — 03:14
113Ночь вторая. Йонас ночует наверху: Крюмель к чужим не идёт.
114Три четырнадцать. Коротко. Коротко. Длинно.
115Он не успевает проснуться до конца. Рука сама берёт ложку. Металл о металл: коротко, коротко, длинно. «Я здесь». По всему стояку, до самого подвала. Правило четыре.
116Тишина. Двадцать секунд.
117Потом шаги. Снизу. Неровные — и не медленные: на лестнице ещё плюс десять. Второй этаж. Третий. Шаги останавливаются за его дверью. Скрежет — ногтями по дереву, сверху вниз. Йонас не дышит.
118И тут из трубы — снова. Коротко, коротко, длинно. И ещё. И ещё, громче, будто кто-то внизу бьёт изо всех сил.
119Шаги уходят вниз.
120Утром на ступенях — чёрные следы угольной пыли: из подвала до двери Йонаса и обратно. Айше открывает дверь Беккера своим ключом. Экран чёрный, кресло пустое, постель не разобрана с понедельника.
121Беккер не открывал. В ночь на вторник он вышел в халате во двор — и дверь захлопнулась за ним. Это он утром брёл к машине, мокрый от дождя. И то, что скреблось в эту дверь, тоже было господином Беккером. Он хотел домой.
Глава 20Мороз — день 4
122Ночью пришёл мороз — минус пятнадцать. В мансарде плюс два, вода в ведре у окна под коркой. У печи — двенадцать.
123Во дворе стоят мёртвые, белые от инея, как сахарные фигурки. Пара изо рта у них нет.
124Где-то хлопает форточка. Одна голова начинает поворачиваться на звук. Мальте смотрит на секундомер. «Двадцать секунд. На одну голову».
125Айше тридцать лет проработала в больнице. «Мышца — это химия, а на холоде химия идёт медленно. У нас тоже: попробуй застегнуть куртку замёрзшими пальцами. Только у нас есть своё тепло. У них нет. Они принимают температуру воздуха».
126Холод — значит медленно.
127Йонас думает о другом. На лестнице плюс пять. А в подвале земля держит около плюс восьми. Там, где ходит Беккер, мороза нет.
Глава 21Еда кончается — день 5
128День пятый. Айше считает на обороте своей записки: рис, сухари, последняя банка равиоли, два пакетика корма. Трое и кошка — еды на сегодня. На завтра нет.
129Каждую ночь в три четырнадцать труба стучит. Отвечать никто больше не пробует. Мальте уверен: это Беккер бьёт по трубе. Йонас молчит: этот стук знает только мама. И ещё одно: стук есть, а шагов на лестнице этой ночью не было. Ни одного. «Ушёл», — говорит Мальте.
130Магазин «KORB» — четыреста метров. Идти в пять утра — в самый мороз, затемно. Одеться луковицей, в три слоя, и не бежать: пот на морозе становится льдом под курткой.
131Правило номер одиннадцать: планируй дорогу назад до того, как выходишь. Туда — по улице. Обратно, если улица закрыта, — задними дворами, через дыру в заборе. Не вернулись к шести тридцати — за ними никто не идёт.
132Идут Йонас и Мальте. Айше остаётся с печью и кошкой.
Глава 22Улица — день 6, 05:00
133Пять утра. Минус шестнадцать. Снег скрипит так громко, что Йонас считает шаги. Мёртвые стоят у подъездов, у остановки, посреди дороги — белые, руки висят. Двигаются только головы: по делению, как секундная стрелка. И все поворачиваются за ними.
134Пар изо рта — у двоих на всей улице.
135Слева один делает шаг на звук и падает на лёд. Не встаёт. Пальцы скребут лёд — медленно, по сантиметру. Мальте ускоряется. Йонас сжимает его плечо: не бежать.
136Четыреста метров. Синяя вывеска. Стеклянная дверь отжата на полметра, из щели в лицо тянет тёплым. Внутри плюс пять — на двадцать градусов теплее улицы: тонны товара остывают днями.
137Йонас знает, что это значит.
Глава 23Магазин — 05:06
138Фонарик в носке, круг света — метр. По списку Айше: рис, консервы, вода, батарейки, корм. Два рюкзака: сначала Йонаса, потом Мальте. Банка за банкой, не звякнув.
139Проход «Консервы». В конце стоят трое: синие поло, бейджики. Утренняя смена вторника — те, кто в первый день вышел на работу.
140Здесь плюс пять. И голова поворачивается не за двадцать секунд — за две.
141Мальте отступает и локтем задевает пирамиду банок. Грохот на весь зал. Три головы — разом. И шорох — из соседнего прохода. И из следующего.
142Они идут шагом. Но их уже семеро, проходы узкие, а главный вход — за их спинами. Значит — зелёная табличка над складом.
143Йонас бьёт по штанге, дверь распахивается наружу. Лямка рюкзака Мальте цепляется за крюк стеллажа. Рывок. Ещё. Первый в синем поло — в двух шагах. Мальте выскальзывает из лямок. Рюкзак остаётся.
144Но штанга открывает дверь изнутри и мёртвым. Йонас упирает в неё складскую тележку. Чтобы навалиться всем телом, он сбрасывает свой рюкзак, и тот падает внутрь, за порог. Дверь бьётся и застревает на ладонь. В щели — синий рукав и пальцы.
145Домой — задними дворами: прямо к дому их не ведут. У забора Йонас оглядывается. Пальцы в щели ещё шевелятся. Но всё медленнее.
146Добычи — ноль. Два рюкзака: один на крюке, другой на полу. В тепле. В кармане у Йонаса одна банка корма. Крюмель сегодня поест. Они — нет.
Глава 24Сообщение от мамы — 14:07
147У Мальте на мочке уха белое восковое пятно. Он тянется растереть — Айше бьёт его по руке. «Не тереть. Тёплой ладонью».
148Четырнадцать ноль семь. Телефон на проводе от радио вздрагивает и не останавливается. Две полоски. Двадцать три сообщения разом — всё, что сеть держала эти дни. Устаревшие тревоги, рабочий чат «Кто-нибудь сегодня придёт?», его «Я приеду» — наконец ушло. И одно от мамы.
149«НЕ приходи. Сиди наверху. Здесь внизу небезопасно».
150Полоски гаснут: где-то ожила вышка — и все телефоны района набросились на неё разом.
151«Здесь внизу». Свою деревню в долине мама всегда так и зовёт — «у нас тут, внизу». Мама в опасности. А он обещал за ней приехать.
152Айше молча кладёт на стол запасной ключ от машины соседа. Выезжать — в три ночи: двор промёрз, статуи не шевелятся.
153Восемьдесят километров, а они не ели со вчерашнего дня. Остался один магазин, куда никто не ходил с вторника: кладовки в подвале. Там, где кончались следы. Но шагов на лестнице нет уже вторую ночь.
154Айше кладёт рядом всю свою связку: цветы, почта, подвал. «Кладовки — можно. Котельную не трогай. Я заперла её в первое утро. Там что-то билось». И не поднимает глаз от печи.
Глава 25Подвал — день 7, 02:58. Новый финал
155День седьмой. Два пятьдесят восемь ночи. Второй день без еды. Рюкзак пустой. В кармане ключ от машины и связка Айше. Ржавый нож с чердака. Кухонный таймер из квартиры соседа — приманка, на всякий случай. На фонарике носок: на лестнице есть окна. Крюмель он оставляет у печи.
156Иней на перилах — и с каждой ступенькой вниз теплее. Плюс два. Плюс пять. Плюс восемь. Для Йонаса это самые страшные цифры в доме. Но шагов нет уже третью ночь. Кадр: тот же подвал и тот же план, что в начале ролика.
157За дверью котельной кто-то стучит. Дверь заперта, замок Айше. Он проходит мимо: он пришёл за едой.
158Кладовка пять распахнута. На полке две банки и бутылка. Он тянется к ним — и с лестницы мяукает кошка.
159Крюмель вышла за ним. К чужим она не идёт. Она сидит на нижней ступеньке и смотрит не на него. На кладовку три.
160Луч идёт туда. За рейками стоит мужчина. Спиной, лицом к стене, где проходит труба. Халат. Господин Беккер. Вот почему на лестнице не было шагов. Он пошёл на стук, зашёл в кладовку, и дверца захлопнулась за ним. Щеколду мёртвые открывать не умеют.
161Голова поворачивается. Он толкает дверцу. Ещё раз. Щеколда держит. Йонас сгребает банки в рюкзак. Но кладовка три — между ним и лестницей.
162И тут он наконец слышит, что именно стучит за стальной дверью. Коротко. Коротко. Длинно. Этот стук на свете знает только мама. А мама в деревне, в восьмидесяти километрах. Она сама написала: «Здесь внизу небезопасно». Йонас открывает её сообщение. Подробности.
163Правило номер двенадцать: смотри не когда сообщение пришло, а когда его отправили.
164«Отправлено: вторник, шесть ноль девять». Через две минуты после его звонка. Это не новость шестого дня. Это ответ на «я за тобой приеду». «Не приходи» — за мной. «Сиди наверху» — у себя. «Здесь внизу» — это здесь. Внизу. В его доме.
165За спиной трещит дерево. Щеколда держалась на гнилой рейке. Плюс восемь: здесь он не статуя. Шаги.
166Йонас ставит таймер на полминуты и пускает его по бетону — к дальним кладовкам. Звон. Шаги уходят на звон.
167Связка Айше. Цветы. Почта. Первый ключ не подходит. Второй. Замок падает в руку. Он стучит в сталь: коротко, коротко, длинно.
168Дверь приоткрывается. Сначала — руки. Тонкие. Пустые. И шёпот: «Йонас? Это я».
169Таймер замолкает. Шаги поворачивают назад. Что-то серое проскакивает у него между ног. Крюмель успела первой.
Глава 26Котельная
170Засов за его спиной. В сталь бьёт тело. Потом скрежет.
171Котельная. Раскладушка у мёртвого котла, кружка под краном у водомера, в стене железная заслонка для угля. И коробка из кондитерской: «28».
172Мама. Худая, живая. Крюмель уже у неё на коленях.
173Она ехала к нему на день рождения — сюрпризом, на день раньше, последним поездом. В три четырнадцать открыла подъезд его запасным ключом. На третьем этаже стоял господин Беккер — мокрый, в халате, между ней и сыном. Она побежала вниз, к единственной стальной двери. Отсюда и шёпот в трубке.
174«Йонас, послушай, я… — я уже здесь. Я хотела сказать: я уже здесь». Договорить не дала сеть. Она написала — у заслонки, где ловит одна полоска. Потом сел телефон.
175Утром снаружи щёлкнул замок. Кричать она не стала: на крик пришёл бы Беккер.
176Каждую ночь она стучала ему: «Спокойной ночи. Я здесь». В ту минуту, когда вошла в дом, — по часам на руке. Так она считала ночи. А Беккер ходил на стук.
177«Ты не ответил. А потом ответил — и он пошёл к тебе. Я стучала, пока он не вернулся ко мне».
178Он сказал ей одно слово: «сиди». Она сидела. Торт она не тронула.
179Заслонка открывается только изнутри. Но она примёрзла, одной не сдвинуть. Ржавый нож, который он всю неделю таскал для другого, наконец пригодился: Йонас скалывает лёд по краю. Вдвоём. Под утро они выбираются во двор, мимо статуй.
180У печи теперь четверо и кошка. Айше смотрит на маму. Мама — на связку ключей на столе. «Это я заперла», — говорит Айше. «Я знаю, — говорит мама. — Я бы тоже заперла».
181Две банки из кладовки. И торт: шесть дней при плюс восьми. Они съедают его весь.
182Радио: «Со среды оттепель. До плюс шести». Холод — значит медленно. А тепло?
183А ты бы открыл дверь в три четырнадцать? Напиши в комментариях. И подпишись: оттепель через два дня.